PGRpdiBjbGFzcz0iaWN0dl9hX2JveCI+PGNlbnRlcj48c2NyaXB0IGRhdGEtb3V0c3RyZWFtLWlkPSIxMzE4IiBkYXRhLW91dHN0cmVhbS1mb3JtYXQ9ImZ1bGxzY3JlZW4iIGRhdGEtb3V0c3RyZWFtLXNpdGVfaWQ9IklDVFZfRnVsbHNjcmVlbiIgZGF0YS1vdXRzdHJlYW0tY29udGVudF9pZD0ie3JlcGxhY2VfbWV9IiBzcmM9Ii8vcGxheWVyLmFkdGVsbGlnZW50LmNvbS9vdXRzdHJlYW0tdW5pdC8yLjExL291dHN0cmVhbS11bml0Lm1pbi5qcyI+PC9zY3JpcHQ+PC9jZW50ZXI+PC9kaXY+
УКР
УКР

Оксана Соколова: «Я никогда не была вещью в кармане состоятельного мужчины!»

0 - 0

Был в моей жизни период, когда я занималась тремя делами одновременно: вела вечерние «Факты» на ICTV, затем бежала готовить «Свободу слова» с Савиком Шустером, а от него – снова в редакцию канала, чтобы прочитать ночные новости. Работать в таком режиме было сущим безумием! И однажды я поняла: надо либо помирать, либо что-то менять. 

И тут произошло совершенно неожиданное событие: мне предложили создать собственную итоговую программу «Факти тижня з Оксаною Соколовою». Идея такого проекта давно витала в воздухе, но никто толком не представлял, каким он должен быть. И все же я загорелась. А как говорит Пауло Коэльо, если ты чего-то очень хочешь, то вся Вселенная начинает хотеть этого вместе с тобой.

За первых полтора года работы наша команда так поднаторела в серьезных и резонансных расследованиях, что руководство канала предложило нам заняться новым рискованным и скандальным проектом «Максимум в Україні». Я очень долго размышляла, стоит ли за него браться, и даже стала плохо спать по ночам. Но не зря я верю в то, что судьба посылает человеку свои знаки. Надо только уметь их распознать.

Однажды я поднималась по эскалатору (хотя в метро езжу редко) и увидела огромный плакат, который гласил: «Не ищите легких путей!» – у меня не возникло сомнений, что это «послание» адресовано мне. В тот же день я решилась на проект. И нынче «Максимум в Україні» – один из самых рейтинговых продуктов канала!

– Оксана, откуда у вас такие задор и целеустремленность – от родителей?

– Родители не имели ничего общего с телевидением. Отчим, со своими двумя консерваторскими дипломами, много лет проработал в знаменитом ансамбле имени Вирского и симфоническом оркестре, виртуозно играя на гитаре, контрабасе и баяне. А мама, пианистка, преподавала игру на фортепиано. Как человек активный и радушный, она обожала принимать гостей, друзей-музыкантов. Вместе они исполняли композиции разных жанров (джаз, песни The Beatles), заменяя тексты озорными куплетами собственного сочинения.

Будучи одержимой своими детьми, мама отправляла нас с сестрой во все мыслимые кружки. Но поскольку меня она видела не иначе как великим музыкантом, то расписала мой путь, как по нотам: спецшкола при музыкальном училище, консерватория, концерты, гастроли. Я была послушным ребенком и часами просиживала за фортепиано, хотя и чувствовала себя рабом, прикованным к галере.

Меня – хрупкую, энергичную и невероятно гибкую – неудержимо влек спорт. Видя такие природные задатки, тренер по художественной гимнастике умоляла родителей отдать меня ей. Однако мама об этом и слышать не желала. И все же однажды я ее ослушалась и тайком записалась в волейбольную секцию. Правда, мой секрет быстро раскрылся. Из-за постоянного контакта с мячом пальцы загрубели и утратили чувствительность. «Странно, с чего это вдруг ты стала так фальшивить?» – удивилась мама, услышав мои гаммы. И пришлось сознаться. С тех пор прошло больше тридцати лет, а я иной раз думаю: если бы тогда мама прислушалась к совету тренера, то я со своими амбициями и целеустремленностью непременно добилась бы высот в спорте. И как знать, может, даже стала бы олимпийской чемпионкой?!В реальности же вышло вот что. Однажды, поднимаясь по ступенькам, я упала и сломала руку. Случилось это прямо у входа в музучилище и, видимо, имело для меня какой-то кармический смысл, что-то вроде знака: туда тебе дороги нет! Глянув на мою руку, бабушка (как врач с большим стажем) сразу поняла – дело серьезное, и отвела меня в больницу, где мне наложили гипс. А через две недели в школе проходил вечер, приуроченный ко дню 8 Марта. «Ну не танцевать же мне в гипсе?!» – подумала я, закрылась в туалете и с помощью ножниц избавилась от повязки. В итоге кость сместилась, и о музыкальной карьере пришлось забыть.

Мама пришла в отчаяние, а мне только того и надо было. Тем более что я была по уши влюблена в мальчика из параллельного класса. По нему, блондину с карими миндалевидными глазами, сохли все старшеклассницы. Однажды мы с подружками даже затеяли спор: кто первой добьется его симпатии. И хоть я была одной из заговорщиц, совершенно не представляла, что следует делать. Кокетничать и обольщать по сей день не умею, а тогда и вовсе смущалась неимоверно. Но парень заметил в моих глазах интерес, и мы, на зависть всей школе, стали встречаться.

Учителя с интересом наблюдали за нашей парой: всеобщий любимец и троечник, с одной стороны, и круглая отличница, комсорг школы и просто примерная девочка – с другой. Прикрываясь вызовами в райком комсомола, я целых полтора года сбегала с уроков, чтобы встретиться и насладиться неумелыми поцелуями со своей первой любовью. А потом моим вниманием завладел другой мальчик.

– Вы были влюбчивой?

– Да нет, просто я нравилась мальчикам. Хотя сама не знаю почему. Ведь в восьмом классе все мои ровесницы превратились в девушек, вовсю пользовались косметикой, а я еще долго выглядела и вела себя, как несмышленая девчонка. Тем не менее от кавалеров отбоя не было. Помню, когда заболела ветрянкой и ко мне никого не пускали, один из моих верных рыцарей взобрался на второй этаж по трубе. Но я даже не открыла ему окно — заявила: «Слезай как хочешь!» Другой парень, узнав, что я уезжаю учиться в Киевский университет имени Шевченко, тоже поехал за мной. Но на меня и это не произвело должного впечатления.

– А почему вы решили поступать именно в этот вуз?

– Пока я училась в десятом классе, дома изо дня в день мы с родителями размышляли, какую стезю мне выбрать. Я хотела поехать в Ярославль и стать психологом; знакомые советовали поступать в МГИМО, где у них были связи; а учитель математики настаивал на каком-нибудь физико-математическом направлении. Дело в том, что в школе я была лучшей по геометрии и даже училась заочно в физико-математической школе при МГУ (в десятом классе занималась по программе второго курса физмата). Аттестат об окончании этой школы давал право на зачисление в любой математический вуз СССР без экзаменов. Так что выбирать мне было из чего. Да, я знала: математика развивает гибкость ума. Однако мне уже тогда нравилось быть публичным человеком и в будущем хотелось заниматься не сухими формулами, а вести живую, бурную деятельность, находиться в эпицентре событий. Я осознала это еще после девятого класса, когда в составе областной школы комсомольского актива поехала в летний лагерь. Прибыв туда одной из первых, я сразу же начала расселять и делить народ на отряды, выяснять способности каждого. В итоге меня избрали комсоргом лагеря. Помню, стою на линейке рядом с первым секретарем обкома комсомола, готовлюсь сказать речь ровесникам – и понимаю: это мое дело, я знаю, как зажечь людей!

В десятом классе я не сбавляла темпа: выступала в команде КВН, писала в молодежные газеты… Кстати, предыстория моей первой статьи едва не закончилась для меня плачевно.

Как-то с подружками мы раздобыли прибалтийскую газету, которая кардинально отличалась от всей прессы, издававшейся в Украине. Простой язык, свежие темы и необычные рубрики, одной из которых была «Знакомства», произвели на нас неотразимое впечатление. И мы, наивные дурочки, написали в газету письмо – дескать, четыре активные девочки, любящие приключения, желают познакомиться. Прошло недели две, и почтальоны начали нас проклинать: в день мы получали по полсотни писем изо всех уголков Советского Союза. У нас появилось много друзей в Риге. Спустя годы один из них стал прокурором, другая – окончила композиторский курс Раймонда Паулса, вместе мы исходили всю Латвию.

Но в основном нам писали… заключенные. «Первый раз я попал на зону в четырнадцать лет. Сейчас мотаю третий срок. Надеюсь увидеться», – читали мы с подружками по десять страниц, исписанных убористым почерком. «Бедные! Ну кто, кроме нас, их поймет, кто наставит на путь истинный?» – умирая от сочувствия, строчили мы длинные ответы. Тем более что поговорить нам было о чем – среди зеков имелось немало поклонников Бердяева и Солженицына.

Вскоре корреспонденции набралось столько, что я решила написать обзорную статью и обрисовать в ней проблемы, чаяния и незавидное будущее заключенных. И что бы вы думали? Ее напечатали на целую полосу центральной областной газеты «Черкасская правда»! Прочитав мой опус, пребывавшая в полном неведении мама пришла в ужас. А когда она обнаружила очередное письмо – мол, скоро освобождаюсь, жди в гости, – мне влетело так, что с эпистолярным жанром пришлось покончить.  

– Так именно после этой истории вы решили пойти на журфак?

– Вслед за первой статьей я стала писать для черкасской молодежной газеты. Но когда пришла в редакцию за направлением в университет, мне отказали, аргументировав тем, что с них хватило и пяти внештатников. Зато на областном радио, для которого я иногда готовила сюжеты, мне направление дали. Оно плюс золотая медаль за успешное окончание школы и помогли мне стать студенткой журфака. 

Первую лекцию нам читал Леонид Макарович Кравчук, возглавлявший тогда идеологический отдел ЦК компартии Украины. Я навсегда запомнила, как он сказал: «Не забывайте, вы пришли в профессию, где слово может как спасти, так и убить человека». Интересно было на лекциях председателя Союза кинематографистов Сергея Трымбача, телеведущей Татьяны Цымбал (кстати, тогда многие почему-то спрашивали, не ее ли я дочь), профессоров, преподававших зарубежную литературу, иностранные языки и философию. Но вот остальные предметы – марксистско-ленинская теория прессы, история КПСС – ничего общего с журналистикой и уж тем более с тележурналистикой не имели.

Никогда не забуду, как на втором курсе проходила практику в Кировограде. Оборудование на местном ТВ не менялось с довоенных времен, а телевизионщиками были зубры старой советской школы. Они не обращали на меня никакого внимания. Зато я не давала им покоя, осаждая просьбами научить чему-нибудь. В итоге надоела так, что руководитель практики посадил нас с оператором в машину и вывез в огромное поле. «Вылезайте!» – скомандовал он и… тронулся с места. «А что делать-то?» – в отчаянии я закричала ему вслед. «Как что? Сюжет!» – ответил он, не оборачиваясь, и скрылся в клубах придорожной пыли. Услышав это, я рухнула прямо на колосящуюся ниву и залилась слезами. Во-первых, я – горожанка не в первом поколении – в жизни не была в селе. Нет, корову от коня отличила бы, а вот рожь от пшеницы – ни за что! Но самое ужасное, что я не представляла, как делать этот чертов сюжет! «Ладно, не реви! – успокоил оператор Федя. – Видишь вдалеке комбайны? Пошли!» В итоге я взяла у комбайнеров интервью, выяснила, что они работают на арендованной технике, взятой в качестве эксперимента во Франции, и написала статью. Шеф был приятно удивлен, хотя и переписал ее до последнего слова.  

Существовала еще одна проблема. При всей своей активности я оставалась человеком закрытым. Вступить в беседу с незнакомцем, а уж тем более разговорить его, мне стоило немалых усилий. Особенно когда приходилось «отлавливать» людей на улице и задавать им странные блицвопросы. Так что журналистика стала вызовом самой себе. Но я всегда страдала комплексом отличницы и, если уж за что бралась, старалась делать это на пятерку. И до сих пор этот перфекционизм мешает не только мне самой, но и отражается на близких.

– А как же у вас складывались отношения с парнями? Вы ведь, кажется, рано вышли замуж?

– Дело обстояло так. Когда мы учились на втором курсе, отменили указ забирать студентов в армию. И в университет вернулись парни, которые отслужили год и полных два. В итоге на курсе стало сорок девушек и восемьдесят парней. Неудивительно, что вскоре образовалось множество пар. Поддавшись коллективному чувству, в эту когорту попала и я.

Саша Соколов, прошедший закалку в Афганистане, быстро отвадил вившихся вокруг меня кавалеров и целиком завладел моим вниманием. Мне, восемнадцатилетней девчонке, он казался таким взрослым, опытным и уверенным в себе, а его фамилия была такой благозвучной, что я влюбилась. А на третьем курсе наша компания пришла к единодушному мнению: пора жениться! – и тут же составила график свадеб на лето. Мы с Сашей попали в список пятыми и, отгуляв свою свадьбу в Черкассах, поспешили на следующий свадебный пир в Винницу.     

Наш союз нельзя было назвать браком. Скорее, это была игра во взрослую жизнь. На девичниках я делилась куцым опытом с другими новоиспеченными женами; глядя на свою маму, с энтузиазмом плела макраме, шила занавески с рюшами, а от свекрови пыталась постичь секреты варки борща. Но это блюдо мне никак не давалось, и при каждой поездке в Хмельницкую область, где жили родители мужа, я приходила в ужас. 

Мы не были нищими студентами. Я получала повышенную стипендию – шестьдесят рублей, родители присылали сорок, да еще Саша, как и все тогдашние студенты, подрабатывал то дворником, то челноком в Польше. А на пятом курсе он умудрялся писать диплом, работать в ГАИ и заочно учиться на юрфаке Академии МВД. Способного парня ценили, предлагали остаться в милиции и даже давали «малосемейку» в гарнизоне. Для Саши это могло стать хорошим стартом. Но я, получив красный диплом, заявила, что решила покинуть «мажорный» Киев. Муж не возражал – и мы уехали в Черкассы. Там я устроилась в областную телерадиокомпанию, где ранее проходила практику. А Саша пошел работать в Управление по борьбе с организованной преступностью. Солидная «контора», не правда ли? Но денег сотрудникам совсем не платили! Вместо зарплаты выдавали пайки: килограмм гречки, две банки тушенки, банка консервов…

Как-то после совещания, на котором присутствовали руководители структуры, Саша пришел домой совершенно подавленным: «Представляешь, после похвал в наш адрес один мой коллега поинтересовался у руководства: «А когда же нам начнут платить деньги?» И знаешь, что ему ответили: «А вы что, сами не можете заработать?»  Муж «зарабатывать» взятками не хотел, и в МВД ему было трудно прижиться. В довершение ко всему это были сложные времена, начало 1990-х: часовые очереди за молоком, купоны, без которых невозможно купить даже хлеба, а главное – ущемление достоинства и неуверенность в завтрашнем дне. И Саша все чаще стал поговаривать о выезде из страны.

Мои же планы были совсем другими. Придя на областное ТВ младшим редактором, я старалась работать по-новому. Для меня образцом журналистики служили Леонид Парфенов (по его проекту «Портрет на фоне» я писала диплом), Татьяна Миткова, Дмитрий Киселев и Александр Гурнов, которые на московском «Останкино» делали ночной выпуск ТСН. Их речь, манера держаться и подавать информацию казались мне свежими, правильными. Слушая их, я, словно губка, впитывала каждую деталь и затем применяла ее в работе.

Разумеется, руководству это не всегда нравилось. Мои тексты жестоко правили, я втихаря рыдала в кабинете. Позже в качестве отступного мне дали молодежный проект. Мы его вели вместе с нынешним депутатом Ириной Геращенко. Правда, вскоре она уехала в Киев. А меня через полгода повысили до редактора, затем старшего редактора и наконец посадили в кадр вести новости и популярную поздравительную программу.

Кроме того, я старалась почаще бывать в Киеве: писала тексты для канала «1+1», брала интервью для программы «Вікна», которая тогда только появилась на СТБ. Помню, привезла критический сюжет о детях, отравившихся ртутью, найденной на стройплощадке. Начала его в стиле детских садистских стишков: «Мальчик на стройку играться пришел, баночку ртути тихонько нашел…» Руководству программы нестандартная подача материала понравилась, и меня это окрылило. 

А когда мне исполнилось двадцать три года, случилось событие из ряда вон выходящее – меня назначили собственным корреспондентом программы УТН Первого национального канала по Черкасской области. За всю историю УТН я стала самым молодым спецкором и единственной женщиной. В те времена для области эта должность была нереально крутой. Многие мои старшие коллеги не прочь занять это место, а тут приходит какая-то пигалица… Мало того, она ездит по городу на служебной «девятке» цвета мокрого асфальта (и это в 1995 году!) с личным водителем и имеет собственный офис. Это было неслыханно!

Но эта должность была и огромной ответственностью. Когда через полгода после назначения я узнала, что жду ребенка, то даже не знала, как об этом сказать руководству. Так и не решилась. Благо начальство было в Киеве, а я – в Черкассах… Сюжеты делала до последнего, только за неделю до родов попросила обычный профотпуск. А на сорок первый день после рождения сына я уже поехала делать репортаж на художественную выставку. Там я встретила мэра города. «Что-то тебя, Оксана, давно не было видно», – сказал он. «Да вот, родила сына!»  ответила я с улыбкой. Мэр просто застыл от удивления!..

В общем, в декрет я не уходила. Спасибо маме и няням – они мне здорово помогали. Ведь в то время я делала репортажи для многих телеканалов. Доходило до смешного. Накануне двухсотлетия дендропарка «Софиевка» мне заказали юбилейные сюжеты. В итоге я сделала их двенадцать, причем все – по-разному!

– А свое первое появление в кадре помните?

– Мне навсегда запомнился первый прямой эфир. Он был связан с выборами 1994 года, и в студии ожидались кандидаты, от одних имен которых меня пробивал озноб. Разумеется, я подготовила вопросы для каждого. Но перед эфиром выяснилось, что кто-то из гостей опаздывает, а кто-то вообще не приедет. Я была близка к обмороку. «А ты выпей пятьдесят граммов коньяка – и сразу успокоишься», – подсказал кто-то. И я, человек совершенно не пьющий, приняла граммов тридцать. Мой речевой аппарат тут же отключился, а язык ворочался с таким трудом, что я еле выговорила «Добрый день». Спасло то, что политики сходу заспорили так бурно, что даже если бы я захотела, то не смогла бы вставить и слова.

А вскоре произошла далеко не курьезная история. Во время президентских выборов кандидат из Черкасс, некий Владимир Брунь, пустил по городу слух: дескать, он – друг ливийского лидера Муаммара Каддафи. И если победит на выборах, трудоустроит в Ливии сорок тысяч черкасчан: учителей, медиков, строителей. Поверить его посулам мог лишь легковерный человек. Представьте: сидит сомнительного вида мужчина и демонстрирует письма, которые он якобы слал Каддафи, телеграммы, высланные Жириновскому, а также написанные арабской вязью непонятные тексты. Но самым подозрительным было то, что кандидат лично регистрировал всех желающих трудоустроиться и брал за это… по гривне. Но поскольку тогда была жуткая безработица, народ поверил – и очереди к нему образовались на два квартала.Я же не сомневалась, что все это – мошенничество, и в поисках истины отправилась в консульство Ливии в Киев. Когда консул услышал, что на его родину собирается выехать лавина украинцев, он поменялся в лице и начал доказывать, что все это – блеф, что никакого Бруня в Ливии не знают.

После этого я подготовила сюжет, который произвел эффект взорвавшейся бомбы. Однако наутро в местных газетах вышло открытое письмо Бруня! «Журналистка Оксана Соколова поставила под удар судьбы десятки тысяч людей. И если с ней что-нибудь случится, прошу меня не винить», – предупреждал он.

Начальник УВД области тут же приставил ко мне охрану, а горе-кандидата сняли с регистрации. А спустя пару лет стало известно: этот тип ударил ножом мужчину, и его посадили в тюрьму. Вот тут я, наконец, испугалась, представив, что проходимец мог сделать со мной.

– А правда, что вас приглашали работать на канал «1+1», а вы отказались переехать в Киев?

– Однажды мне позвонил тогдашний главный редактор службы новостей Александр Ткаченко, сообщил, что на канал ищут напарницу ведущей Алле Мазур, и предложил пройти пробы. Я съездила, но… Ни моя мама, ни муж не понимали, как можно бросить годовалого сына. И я осталась в Черкассах.

В то время я старалась строить график так, чтобы выкраивать время для ребенка, но в основном Сева рос с нянями. Наш папа вскоре поехал на заработки в Бельгию. Там ему удалось трудоустроиться, хорошо себя зарекомендовать и позже даже получить приглашение на постоянную работу. Освоившись, Саша позвал в Бельгию меня – осмотреться и, возможно, остаться там с сыном. Я, разумеется, поехала, но желания сменить место жительства не возникло. Дома меня ждали интересная работа, карьера, перспективы, а там – домашнее хозяйство. И потом, у меня украинские корни, а Саша все-таки – этнический австриец (когда-то его бабушку еще ребенком вывезли в Украину). Может, поэтому он чувствовал себя европейским человеком…

Да, я прекрасно понимала: на расстоянии семья не может существовать – и семь лет разрывалась с сыном между Украиной и Бельгией. И тем не менее мы с мужем все больше отдалялись друг от друга. В итоге он получил гражданство Бельгии, а я с Севой переехала из Черкасс в Киев. Хотя, прежде чем мы официально расторгли брак, прошло еще семь лет.

– А как вы попали на ICTV?

– Прожив без мужа в Черкассах год, я четко осознала, что этот город стал мне мал. Да и киевские друзья в один голос твердили: «Пора тебе переезжать в столицу!» И все-таки я еще долго раздумывала. Конец сомнениям положил губернатор области. Однажды он пригласил меня к себе в кабинет и предложил возглавить областную телерадиокомпанию, с которой почти девять лет назад началась моя трудовая биография.

Для областного журналиста это был предел мечтаний. И все же я отдавала себе отчет: стоит лишь дать согласие – и я, двадцативосьмилетняя девчонка, стану шефом людей, которые значительно старше меня и с которыми я не только говорю, пишу, но и мыслю совершенно по-разному. Нет, я мечтала о другой журналистике, а значит, из Черкасс настало время уезжать.

Не желая меня отпускать, губернатор выделил прекрасную трехкомнатную квартиру. Помню, зашла в нее, походила по комнатам – и всеми фибрами души ощутила, что это жилище не для меня. Выхожу на улицу – и на дверях подъезда читаю объявление: «Куплю квартиру в этом доме». Набираю указанный номер, и молодая пара хором просит: «Разрешите глянуть на квартиру прямо сейчас!» Осмотрев ее вместе с родителями, молодожены пришли в восторг и сразу купили. А я на эти деньги приобрела в Киеве двухкомнатную хрущевку в шаге от метро. Все сошлось, словно пазлы, и я поняла, что не зря верю в знаки судьбы. Дорога в Киев была открыта!Не успела я позвонить и пяти знакомым с просьбой помочь в трудоустройстве, как у меня раздался звонок, который показался мне райской музыкой. Звонил Коля Княжицкий: «Мы набираем новую команду на канал ICTV, и я ищу репортера. Приезжай!» Я едва не запрыгала от радости. Выходит, прав Коэльо – Вселенная помогает осуществлять сокровенные желания человека!

– Неужели и в Киеве все легко сложилось?

– О, здесь мне пришлось пройти испытательный срок! На канале мне предложили делать сюжеты… про детские садики. Я добросовестно выполняла работу, а сама думала: «Елки-палки, в Черкассах губернатор спрашивал, не смогу ли я взять интервью у министра, приезжающего в наш город. А тут мне приходится освещать конкурс «Мисс детский сад «Грибок» – и мою статью безжалостно черкают. Ну как тут не страдать самолюбию?!» И тут на помощь пришел случай.

В тот год украинская оппозиция собралась ехать с визитом в польский сейм. С делегацией должен был отправиться корреспондент ICTV. Но он почему-то не смог, и на ночь глядя с канала позвонили мне: «Завтра ты едешь в Польшу! Поезд в восемь утра». «Как? А что снимать?» – опешила я. «Забежишь на работу, тебе все расскажут», – и в трубке раздались гудки. А у меня сон как рукой сняло, я ведь ни разу не делала сюжетов о политике.

И вот приезжаю спозаранок на работу, а на мою бедную голову обрушивают информацию в духе «поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что»: «Вот тебе телефоны двух поляков из сейма. Они помогут устроить встречу с какими-то другими политиками. В Люблине тебя должны встретить, но неясно, кто именно и во сколько. Зато известно главное: ты должна привезти крутой сюжет!»  

В итоге я в полуобморочном состоянии села в поезд, а поскольку мобильные телефоны в Украине тогда еще были непозволительной роскошью, мне пришлось на каждой станции выбегать на перрон и звонить из автомата по указанным номерам. А мой оператор в это время стоял возле стоп-крана, чтобы поезд не ушел без меня. К счастью, все завершилось благополучно. В Люблине нас встретили, на переговорах в сейме я поняла все, о чем говорили на польском, взяла несколько интервью и даже сняла на камеру стол, за которым в свое время глава польской оппозиции Войцех Ярузельский подписывал договор о примирении с правительством. «Сегодня Польша готова подарить этот стол Украине, чтобы наша оппозиция тоже примирилась с властью», – такими словами я завершила сюжет.

На ICTV все были в шоке: оказалось, я взяла интервью у крупнейших экспертов, что вообще мало кому удается. После этого руководство стало смотреть на меня по-другому. Вскоре мне доверили сопровождать во всех поездках тогдашнего президента Леонида Кучму. А после этого Дмитрий Киселев заметил: «У Соколовой чисто европейский тип лица. Почему бы ей не вести утренние информационные программы?» Меня тут же коротко постригли, выкрасили в рыжий цвет и проинструктировали, как себя вести в кадре. Дима видел меня холодной, категоричной и безэмоциональной. Мне же хотелось допускать свои интонации, небольшие вольности, и это вызывало трения. Когда я перестала слушать Киселева и начала действовать по-своему, он воскликнул: «Ну вот, я же этого и добивался!»

Но как же трудно давались мне, сове, утренние эфиры! Из-за отсутствия мобильного в три часа ночи приходилось выходить из дому и в кромешной темноте дожидаться у подъезда студийную машину. Однажды просто обмерла. Прежде чем покинуть квартиру, я, как всегда, посмотрела в глазок. Убедившись, что на лестничной площадке никого, открываю дверь – и наталкиваюсь на распростертое тело. Сползаю без сил по стенке — и тут «труп» издает пьяный храп. Оказалось, это был сосед с верхнего этажа.

– А с кем же оставался ваш сын, когда вы уходили на работу?

– С нянями. Я забрала Севу от мамы в Киев, как только сделала в квартире ремонт. Однако няни приходили к восьми утра, а мне приходилось убегать, как уже говорила, в три часа. Я на цыпочках собиралась, осторожно закрывала дверь на ключ и сразу начинала нервно поглядывать на часы. Ведь мой ребенок оставался в квартире совершенно один! «Это временные трудности!» – успокаивала я себя и двигалась дальше так стремительно и упорно, что меня ничто не могло остановить. А жаль — если меня не притормаживать, я буду лететь, пока не упаду.

Однажды до того выбилась из сил, что, приехав домой, плюхнулась на кровать и решила поспать полчасика. Однако мой организм был настолько измучен, что я не услышала будильника. Просыпаюсь – а за окном темно. Батюшки, а садик-то, в котором находится мой сын, закрывается в семь! Прилетаю туда и вижу картину: во дворе сидит воспитательница, а рядом горько рыдает Сева. Увидев меня, он бросился в объятия со словами, от которых мое сердце чуть не разорвалось: «Мамочка, я думал, ты меня бросила!»

Папу сын тоже любил и радовался, когда мы ездили к нему в Бельгию. Но он привык расти без отца. И я, боясь, чтобы из него не получился маменькин сынок, с детства приучала его к самостоятельности. Потому что сама всегда cтаралась быть независимой.

Помню, когда Саша собрался уезжать за границу, я очень переживала, что пропаду одна. Но прошло время – и оказалось, я отлично справляюсь и без мужской поддержки. За одиннадцать лет жизни в Киеве мы с сыном сменили пять квартир. Активно работая, я хорошо зарабатывала и постоянно стремилась улучшить наши жилищные условия. Сначала сменила хрущевку на квартиру побольше, затем взяла кредит и купила просторную квартиру в хорошем районе. Это было какое-то бесконечное передвижение. Но недавно я торжественно пообещала сыну, что в нынешней квартире мы будем жить долго. Признаться, мне и самой надоело делать ремонты, договариваться с электриками, сантехниками и вникать в детали, которыми обычно занимаются мужчины. Зато, шучу я, если уйду с ТВ, должность прораба мне гарантирована.

– Вы все привыкли делать сама: зарабатывать деньги, растить сына, делать ремонт. Никогда не жалели себя?

– Случалось. Как правило, депрессии одолевали в феврале, и тогда я на время раскисала. Конечно, стоило мне захотеть – и рядом тут же могли оказаться помощники. Я никогда не оставалась без мужского внимания. Особенно много «лестных» предложений поступало от депутатов во время работы в парламенте. Но я всегда высоко ценила свою свободу и не хотела быть кому-то обязанной.

К тому же явление, которое я называю «женским бизнесом», – не по мне. Нет, я вовсе не осуждаю женщин за желание пользоваться деньгами, связями, положением и поддержкой мужчины, но сама никогда не стремлюсь к этому. Единственный раз в жизни приняла в подарок золотую безделушку, так потом неделю перекладывала ее с места на место, пока машинально не выбросила в мусор. Наверное, это был еще один знак судьбы.

Что касается личной жизни, то эксперименты по ее устройству я порой проводила. Но если, к примеру, на третьей встрече мне уже не о чем было поговорить с мужчиной, тут же теряла к нему интерес. Подобное происходило, когда видела, что человек хочет воспользоваться моим положением. А таких было много, причем большинство явно переоценивали мои возможности.

Хотя был период, когда я решила: «Все, не могу, устала! Выйду замуж за какого-то состоятельного иностранца и покину эту страну!» И вскоре (не зря я верю в материальность мысли!) в аэропорту ко мне подошел импозантный немец, директор крупного завода, который спустя месяц сделал мне предложение. Но я его не приняла. При всей своей европейской обходительности этот господин видел свою жену исключительно домохозяйкой, а себя – хозяином положения. И потом, никакой «химии чувств», которую я считаю необходимым условием создания семьи, у меня не возникло. 

– А как вы отважились бросить ТВ и стать пресс-секретарем генерального прокурора?

– Услышав, что я собираюсь уходить, мой главный редактор Саша Семирядченко сказал: «Ты, Соколова, хорошо подумай. Не все йогурты одинаково полезны!» Но мне хотелось получить новый опыт, да и, не скрою, должность считалась престижной. Как только я приступила к обязанностям, мне прислали поздравления все пресс-секретари первых лиц государства. 

Оказавшись «по ту сторону баррикад», я поняла, за что не любят журналистов. И хотя, будучи «на коротком поводке», сообщала народу только официальные версии происходящих событий, умудрилась не испортить отношения ни с газетами, ни с пресс-службой Генпрокуратуры.

И все же быть вещью в кармане у шефа было невероятно тяжело. В мои обязанности входило информировать его обо всех событиях медиапространства. Я приходила на работу чуть раньше него, а уходила чуть позже. Но однажды около полуночи рискнула уехать. Поднимаюсь по ступенькам подъезда – и вдруг звонок: «Оксана Николаевна, вы где?» «А что, я нужна, Геннадий Андреевич?» – спрашиваю так бодро, словно стрелки и не показывают первый час ночи. «Конечно, нужны!» – заверяет шеф, и я, не заходя в дом, бросаюсь вызывать такси.  

Единственной отдушиной было то, что шеф имел отношение к некой телекомпании КРТ и уполномочил меня ею заниматься. И все же, как только он подал в отставку, я написала заявление об уходе. «В Генпрокуратуре одни мужчины! И как это тебе удалось за год не выйти замуж?» – шутя, возмущались подруги. Но мне это удалось, хотя ко многим, особенно к «важнякам», я испытывала симпатию.- На ТВ вы вернулись уже в качестве продюсера?

– На ТВ вы вернулись уже в качестве продюсера?

– Вышло так, что меня одновременно пригласили стать генеральным продюсером небольшого телеканала и вести вечерний выпуск новостей на ICTV вместо Елены Фроляк и Иванны Коберник, которые ушли в декрет. Я не знала, какой сделать выбор, и обратилась за советом к генеральному директору канала Александру Богуцкому. «Расклад такой: генпродюсер – это человек, который круглые сутки в режиме. Это огромная ответственность и ни единого выходного, – доходчиво объяснил мне Саша. – А телеведущих носят на руках. Так что решай сама!» В итоге я выбрала второй вариант, но вскоре «навешала» на себя массу проектов уже как продюсер.

– И некоторые из этих проектов весьма рискованные! Журналистам «Максимума» часто угрожают?

– Ежедневно! Каждая передача – сплошной экстрим. Больше всего достается ведущему Саше Ильиных. Но этот человек на своем месте. Его не пугают ни высокие посты, ни закрытые двери. В Сашиной копилке миллион историй. Вот лишь одна.

Как-то он узнал, что районный судья купил себе иномарку стоимостью чуть ли не в сто тысяч долларов, и пришел к нему в кабинет. Представился и сразу поинтересовался: «А на чем вы сегодня приехали на работу?» «Не помню!» – растерялся судья. «Да? А мне показалось, на шикарной иномарке. Кстати, какая у вас месячная зарплата?» «Пять тысяч гривен! У меня есть справка о доходах!» – огрызнулся судья. «Вы слышали, господа, пять тысяч гривен?» – констатировал Саша на камеру и распрощался. А вечером, дождавшись, пока судья подойдет к своей иномарке, направился к нему: «И снова здравствуйте! Я вижу, вы вспомнили, какая у вас машина?»

Ну а если серьезно, то письма и жалобы, которые поступают после каждого «Максимума», стали для нас делом привычным. Ведь за годы эфира мы научились юридически грамотно подавать самые острые материалы.   

– Вам приходилось брать интервью у многих известных персон. Кто из них поразил?

– Бывший премьер-министр Великобритании Тони Блэр. На интервью с ним мне выделили ровно тринадцать минут. Посетив как-то его лекции, я поняла, насколько наши политики далеки от его профессионализма! Как же остроумно и небанально он отвечал на любой вопрос – о политике, своих увлечениях, личной жизни! И при нем не было ни свиты, ни толпы охранников, как это любят наши государственные мужи.  

Запомнилась и встреча с Черномырдиным. На саммите «Ялтинская европейская стратегия» я никак не могла к нему подступиться и обратилась за протекцией к Леониду Кучме, с которым Черномырдин дружил. Леонид Данилович меня не забыл и при всем честном народе заявил Виктору Степановичу: «Дорогой, отвлекись от всего и дай интервью этой красивой женщине!» «Все, я испарился!» – мгновенно отреагировал Черномырдин, взял меня под руку и увел в импровизированную студию. Я получила массу удовольствия. Как и Тони Блэр, Черномырдин был настолько профессионален, раскован и свободен в своих суждениях, что не боялся выглядеть несолидным, смешным и ироничным даже по отношению к себе.

Кстати, за двадцать лет работы на ТВ я без конца слышу домыслы по поводу моих романов с каким-нибудь политиком или крупным руководителем. Да, мне оказывают знаки внимания: присылают цветы, сувениры. Но все это я отношу не на свой «женский» счет, а на профессиональный.

– Еще один успешный проект – «Козирне життя» – ведет ваша сестра Лера. Это вы составили ей протекцию?

– Я рада тому, что Лера продолжила семейную традицию – окончила журфак и поработала на многих телеканалах. На ICTV она сначала делала сюжеты про рейдерские захваты, писала о моде, звездах. А когда материала набралось много, придумала формат «Козирного життя». Естественно, я и как продюсер, и как старшая сестра помогала его реализовать. И сейчас только радуюсь. В дневном прайме этот проект лидирует. Так что на базе данной программы планируем сделать еще две. 

Но вот сделать меня постоянной героиней своей передачи Лере не удается. Светские рауты я не терплю! Неинтересное, пустое времяпрепровождение. Сестра правильно сказала: «Оксану надо четко мотивировать, зачем именно ей следует куда-то идти. Если аргументы убедительны, она непременно пойдет». И действительно, профессия обязывает меня посещать некоторые мероприятия. Недавно побывала на одной из светских тусовок. Не поверите, разговоры сводились к тому, кто и где вчера «висел», что пил и какой наряд купил на этой неделе. Я стояла как белая ворона и только глупо улыбалась. Произнеси я хоть слово, оно непременно было бы не к месту.  

Зато на премьеры фильмов и Украинские недели моды хожу с удовольствием. Заказываю наряды у многих дизайнеров: Земсковой и Ворожбит, Андре Тана, Елены Голец, Виктора Анисимова… Да, как-то мне и самой довелось пройтись по подиуму. Это было на показе Фонда Елены Пинчук «АНТИСПИД» и оказалось для меня испытанием. Во-первых, туфли были на размер больше, и я весь показ боялась их потерять. А во-вторых, мне стало понятно, что я не готова расхаживать на виду у сотен людей. «Но ведь по телевизору на тебя смотрят миллионы!» – возразили друзья. «Да, но если бы я об этом думала, сошла бы с ума. А так я подаю информацию только одному человеку – оператору!» – ответила я.

– Но вы ведь не только ведущая, но и руководитель департамента публицистических программ, продюсер цикла аналитических программ… В каком же ритме приходится жить?

– В сумасшедшем! Я всегда в движении. Как говорят мои коллеги, Соколову слышно по шагам, она не идет, а несется. Я и вправду несусь, порой до полного изнеможения. Когда запускался проект «Украинская мечта», спала по три часа в сутки и в результате на месяц попала в больницу с физическим и нервным истощением. 

Сейчас тоже не все просто. В нашем отделе работает около сорока человек. До недавнего времени я вникала во все их жизненные проблемы, пыталась помогать, давала советы. И только когда поняла, что при этом сама же и остаюсь виноватой, дала себе установку: «Ты этим людям не мать!» Теперь стараюсь держать баланс.Но я не жесткий руководитель. Наказывать не умею и всех жалею. У меня полколлектива – музыканты. Один как-то приходит и просит: «Отпустите на гастроли в Польшу!» Ну как не отпустить? А потом пришлось самой разгребать завалы в эфире. Ну а то, что текст мне или шеф-редактору Виктору Варницкому могут прислать в три часа ночи, вообще стало нормой. Но что делать, если к некоторым совам вдохновение приходит ночью?..   

Правда, это не значит, что меня невозможно вывести из себя. По гороскопу я – Телец. А Тельцы хоть и долго терпят, но в гневе страшны. Как-то я распределила обязанности между двумя сотрудницами. А те все никак не могли решить, кто из них главная, и по очереди приходили ко мне жаловаться друг на друга. Когда одна из них вновь затянула старую песню, я схватила ее за шиворот, повела к другой и там обеим отчетливо объяснила, что сделаю, если они не угомонятся. Представьте, они тут же помирились!

Да, тем, кто попадается мне под горячую руку, не позавидуешь. Но я как быстро вспыхиваю, так и быстро отхожу. И если неправа, прошу прощения. Мне было очень приятно, когда однажды мой шеф-редактор произнес шутливый тост: «Наш босс хоть и женщина, но при ней никогда не будет разных «женских штучек».

И это точно! Я не люблю распространять слухи, плести закулисные интриги. У меня даже нет подруги, которой принято плакаться в жилетку. Есть одна, к ней могу обратиться в трудную минуту, но и та живет за границей. Поэтому чаще советуюсь со своим психологом или медиумом, к которой хожу уже много лет. Она для меня – огромный авторитет. Часто говорит вещи, которые оказываются на сто процентов правильными. И когда я не знаю, какой выбор сделать, иду к ней.

– Существует расхожее мнение: женщине, сделавшей успешную карьеру, не везет в личной жизни. Вы – исключение?

– Но мне ведь тоже пришлось пройти через потери, испытания, и у меня тоже далеко не сразу сложилось так, как мне хотелось. Зато я замужем уже три года, и с полным основанием могу назвать свой второй брак удачным. Андрей – именно тот человек, который мне нужен.

– А как вы познакомились?

– У нас получилось что-то вроде служебного романа. Андрей по образованию историк и когда-то давно издавал свою книгу. Мы захотели взять у него интервью и снять сюжет на том месте, где происходили события, описанные в книге. Только приступили к работе, как начался ливень и съемочная группа вместе с героем помчалась к машине. Дождь все лил и лил, а мы с Андреем говорили и говорили… Та непогода и положила начало нашим отношениям.

Однако складывались они непросто. Андрей в то время был женат. Да и я официально не была разведена. Так что мы хоть и пересекались на каких-то проектах, но долго сохраняли исключительно дружеские отношения.

Андрей консультировал политиков высокого ранга. Меня восхищал его ум, а кругозор казался безграничным. Как-то после совместного мероприятия он взялся проводить меня домой и мы решили прогуляться по городу. Это был незабываемый вечер! Андрей так интересно рассказывал о разных эпохах, деятелях, традициях народов мира и необычных явлениях природы, был таким веселым и остроумным. И я уже не могла дождаться, когда вновь услышу eго рассказы.

В другой раз я попала к Андрею на день рождения в офис и с удивлением отметила, как уважительно и даже заискивающе общаются с этим молодым человеком солидные чиновники. При этом еще оказалось, что наши пристрастия в кино и литературе поразительно совпадали. Если ему нравилась какая-то книга, то и меня она приводила в восторг.

Со временем я поняла, что меня тянет к этому человеку не только как к интересному рассказчику, но и как к интересному мужчине. Такие же чувства испытывал и Андрей. И все же мы запрещали себе сближаться и расставались порой на несколько месяцев, а то и на полгода. Но жизнь будто нарочно сводила нас вместе. И как только мы встречались, выяснялись прямо-таки мистические вещи. Оказывалось, например, что за время разлуки мы оба купили себе квартиры, и обе – на четвертом этаже, да еще с одинаковыми номерами. Или приобрели машины одной марки, при этом номера отличались лишь единственной цифрой. Были совпадения и в развитии наших карьер: мы получали примерно одинаковые по значимости должности. Это казалось настолько неправдоподобно, что даже слегка пугало.

И все же было очень непросто. Я пыталась то уехать подальше, то «вышибить клин клином». Мне казалось, что я не живу, а пишу черновик своей жизни. А настоящее начнется когда-нибудь потом. И только в тридцать пять я протрезвела: «Ты всегда мечтала иметь много детей, но у тебя единственный ребенок, и ты растишь его одна. Рядом с тобой нет надежного мужчины. Зато работы много, даже слишком много. И эта жизнь не черновик, а чистовик! Так делай же что-нибудь, Оксана!» После этого я перестала метаться – поняла, что любви бессмысленно сопротивляться. Тогда мы с Андреем сели, обсудили наши долгие отношения и пришли к выводу, что больше не будем расставаться. Тем более что к тому времени оба были уже разведены.

Однажды мне приснились невеста, свадебное платье и цветы. Когда я рассказала об этом Андрею, оказалось, что ему снилась я. В тот же день мы купили кольца, а на следующий поехали в загс и, воспользовавшись служебным положением, расписались за полчаса. После этого сели каждый в свою машину и разъехались по делам. И только вечером пригласили Севу и мою сестру Леру с мужем в ресторан «Дежавю». Мне хотелось отметить событие именно в этом заведении, потому что то, что произошло, и было настоящим дежавю.

Андрей часто принимал участие в совместных с ICTV проектах, бывал на наших корпоративных вечеринках, и на работе знали о наших отношениях. Но о том, что мы поженились, я сообщила не сразу. За неделю до меня женился наш репортер Леша Кутепов и объявил об этом на еженедельной планерке. А на следующей слово было за мной: «Хочу поддержать Лешину традицию и сообщить, что я вышла замуж!» В кабинете воцарилась тишина. Народ решил, что я шучу. Но потом все поверили и бросились меня поздравлять…

С Севой Андрею удалось быстро поладить. Они ведь давно знакомы. К тому же у них множество общих интересов: компьютерные игры, триллеры, мистика. Втроем мы каждую зиму отправляемся в горы кататься на лыжах, а летом – к морю. Дома тоже иногда собираемся за столом с хорошим вином и сыром. Правда, на днях сын сказал: «Ма, мы с тобой увидимся хоть раз на этой неделе?» 

– Слышала, ваш сын – ребенок неординарный…

– О, я, как  любая мама, в этом просто уверена! Лет в двенадцать Сева увлекся кулинарией. Делал такие блинчики, что они просто таяли во рту! А вообще чем он только не занимался: плаванием, хоккеем, большим теннисом, игрой на электрогитаре, танцами (посещал школу балета «А6»)… Но главное – в свои пятнадцать Сева полностью самостоятельный человек. Хотя я в последние годы стараюсь компенсировать ему недостаток внимания, который он испытывал с детства. Тем более что у нас есть общее увлечение – музыка. Сева записал мне массу композиций современных западных молодежных групп, и сейчас я их с удовольствием слушаю. 

Скоро он уедет в Бельгию к отцу – хочет продолжать учебу в Европе. Для него нет границ, его друзья живут в разных странах мира. Словом, я обожаю своего сына и очень жалею, что однажды не остановила свой бесконечный бег и не родила второго ребенка. 

– На работе вы – ведущая. А дома – ведомая?

– Где уж там! Я – контролер по психотипу и поэтому пытаюсь контролировать все и вся. Но постоянно себя одергиваю. Мой муж настолько умен, что уступать ему совсем не зазорно. А еще он – состоявшаяся и очень сильная личность, как и я, – трудоголик. Правда, если я и дома не могу отвлечься от работы и даже не слышу, когда меня зовут к накрытому столу, Андрей начинает негодовать. Хотя я тоже поднимаю бурю, когда он часто задерживается на работе. Мы с мужем друзья, у нас общие интересы, устремления и главное – желание слышать друг друга.

Со свекровью мне тоже несказанно повезло. Андрей во всем к ней прислушивается. И правильно делает! У этой замечательной женщины такая позитивная жизненная позиция! В свои семьдесят шесть лет она принимает контрастный душ, соблюдает диету, перечитывает Ромена Роллана. И, поздравляя меня с днем рождения, говорит: «Любви тебе, Оксаночка! Любовь – главное в жизни!»  

– Оксана, вы входите в список самых красивых телеведущих страны. Безупречная внешность – это дар природы или ваша собственная заслуга? 

– Что касается веса, то с ним у меня никогда не было проблем. Правда, мучное, макароны и прочие блюда, от которых можно поправиться, не люблю. Не зря я вычитала, что в прошлой жизни была танцовщицей. Хотя Андрей шутит, что этим объясняется не комплекция, а моя страсть к публичности.

Я всегда слежу за кожей, телом, уход за собой считаю служебным долгом. Мне положено быть в форме, поэтому занимаюсь на домашнем тренажере, посещаю салоны красоты и выполняю все рекомендации своего косметолога. Недавно разговаривала с одной гранд-дамой. «У какого косметолога ты «колешься»?» – спросила она меня, будто поинтересовалась, где я покупаю одежду. Так вот, я не «колюсь»! Хотя понимаю, что рано или поздно это делать придется. А вот хирургическое вмешательство я не приемлю. Даже если бы меня поставили перед выбором: либо уходишь с экрана, либо делаешь подтяжку, я бы выбрала первый вариант. Я и продюсерством занялась потому, что не хочу оставаться «актрисой одной роли».   

– Как бы вы описали свое нынешнее состояние?

– Недавно с интересом узнала, что имя Оксана означает «чужестранница». И действительно, я все время в пути. Но если раньше поднималась ступенька за ступенькой, то теперь вышла на площадку, где много-много дверей. За каждой из них – свои ступеньки, и я сейчас размышляю, какую же дверь открыть. Останавливать свой путь я не намерена. Не зря же древняя мудрость гласит: «Дорогу осилит идущий!»

Матерал: «Караван»

Якщо ви знайшли помилку, будь ласка, виділіть фрагмент тексту та натисніть Ctrl+Enter.

28.09.2011 13:00
0 - 0



Топ відео

    Поки що немає матеріалів ...

Дивіться на ICTV

Зареєструйтесь

Увійти, використавши ваші дані

Забули пароль?

Відновлення паролю

Увійти через соц. мережу

ВГОРУ
Вгору

    Повідомити про помилку

    Текст, який буде надіслано нашим редакторам: